Tags: Одесса

modl

Максим

Все сегодня что-то пишут, вспоминают, я тоже. Одно из детских, уже подростковых, развлечений, которое я застал - "делать Максима".
Делается так. Из большой компании старшеклассников 1980-х выбрать пять пацанов - любых, лишь бы слегка безбашенных. Рядом должны быть пирс и Черное море - обязательно, иначе не выйдет. Можно в Аркадии, можно на 10-й Фонтана, неважно. Пирс должен быть свободным, так нужно для разбега. Кто-то на нем сидит рыбачит - не страшно, но шум и ругань будет.
Итак, первый бежит - прыгает в море - и кричит:
"Умер Максим!"
(Плюх! Брызги!).
Второй, уже подбегает, тоже прыгает:
"Да и ____ с ним!" (Плюх! Брызги!).
Третий, еще быстрей и громче:
"Положили в гроб!" (Плюх! Брызги!).
Четвертый, летит и оглядывается:
"Мать его __!"
(Плюх! Брызги!).
Пятый, последний: "Аминь".
Плюх. Брызги.
modl

(no subject)

В веселом южном городе
На заводской окраине
Лежат пути трамвайные
Забытые трамваями
Ведут к горе Жеваховой
С заборами бетонными
За ней слободка сонная
На ней бурьяны желтые
В траве собака дохлая
В сухую грязь заварена.
Вернешься так на родину,
а там -
одни развалины.
modl

Одесса. Ближние Мельницы (2)

"А город все тянулся и тянулся, с каждой минутой меняя свой вид и
характер. Сначала в нем преобладал оттенок кладбищенский, тюремный. Потом -
какой-то "оптовый" и вместе с тем трактирный. Потом - фабричный.



Теперь пейзажем безраздельно завладела железная дорога. Пошли пакгаузы,
блокпосты, семафоры..."
(Валентин Катаев. Белет парус одинокий)
modl

Одесса. Ближние Мельницы (1)

"Ближние Мельницы в его представлении были печальной страной вдов и сирот. Существование Ближних Мельниц всегда обнаруживалось вследствие какого-нибудь несчастья. Чаще всего понятие "Ближние Мельницы" сопутствовало чьей-нибудь скоропостижной смерти. <…> Оттуда не было возврата. Оттуда человек если и возвращался, то в виде тени, да и то ненадолго - на час, не больше. <…>



Петя живо представлял себе эти печальные селения со множеством ветряных мельниц, среди которых "упокояются" тени вдов в черных платках и сирот в заплатанных платьицах".
(Валентин Катаев. Белеет парус одинокий).
modl

Детство в СССР. Было и хорошее.

Была ранняя осень, было тепло и солнечно. Я играл возле большущей лужи рядом с домом, на выезде из наших пятиэтажек. Лужа была самая настоящая, немереной глубины, с густой доисторической грязью. В нее я и полез и утопил один сандаль, с правой ноги. На следующий день в школу я не пошел, в одном сандале не ходят. Мама поехала занимать денег и покупать новые, я остался дома и до позднего вечера занимался чем-то своим первоклашечьим. Сейчас этой лужи больше нет – закатали в асфальт, в в начале 2000-х сделали что-то вроде детской площадки. Иногда жалко. Было еще интересно играть на стройке возле школы, перелезать через вырытый котлован по треснутой керамической трубе. В первый раз страшно, а потом с каждым разом все забавнее. Дома оставлял записку «Мама я ушел гулять на стройку. Не ищи меня». Шел 76-й год и все было хорошо, тепло и солнечно. Я жил в веселой и дружной стране, а в букваре на первой странице была нарисована Красная площадь с мавзолеем. По картинке нужно было составить рассказ. Мой был о часах на Спасской башне. В Гражданскую войну часы сломались, и тогда Ленин приказал их починить. С тех пор часы ходят без остановки.